Лекция Елены Сикирич для слушателей «Нового Акрополя». 23 сентября 1999 года

Публикация: Арго. Информационный бюллетень. № 13-14. Ноябрь 1999. С. 1-3, 6, 11, 14, 18, 20. Рубрика «Тема номера».

Вы знаете, я, как всегда, очень долго думала, какую бы тему лекции вам найти, чтобы она была не только вдохновляющей для души, а обозначала, в каком-то смысле, новое начало для всей Школы. И хотя у меня сначала была одна тема, я ее поменяла, особенно после последних событий, которые были в Москве, Волгодонске и т.д. Вы прекрасно знаете, что грядут странные времена. Видите же сами, что происходит вокруг. Времена, когда, с одной стороны, не исключается горе, которое касается всех, и — а почему бы и нет? — также не исключаются и большие радости, которые коснулись бы не одного, второго, третьего, а тоже, в какой-то мере, всех. И я подумала, что когда происходит большое горе, оно заставляет всех людей, в каком-то смысле, очнуться, взглянуть по-новому на все то, что происходит вокруг. А в другом смысле заставляет их сплотиться, объединиться, правда? И обычно, когда происходит большое горе, если мы проходим через него сплоченными, объединенными, оно проходит лучше. И также, если вдруг, дай Бог, происходит какая-то большая радость, она чувствуется больше и сильнее, если проходим ее вместе. И отсюда у меня родилась тема сегодняшней лекции об объединении, о единстве, о том, что такое объединение, единство, как нам сплотиться вместе, что этому мешает, что этому способствует и почему и ради чего эта тема сегодня очень-очень актуальна.

И прежде чем сказать еще, почему и ради чего мы сегодня говорим об объединении, о необходимости сплотиться, объединиться, мне хотелось бы это объединение уже почувствовать на деле, вспомнив о невинных жертвах, которые пострадали из-за чьей-то жестокости, из-за того, что кто-то уже опустился до такой степени озверения, что для него нет ничего святого. О невинных жертвах, которые сейчас на Небе — я уверена, что все невинные попадают на Небо и если взирают на землю, то, по крайней мере, молятся, чтобы не повторились ситуации, где будут еще более страдать невинные. И крови невинных достаточно. И поэтому очень хочу почтить их память минутой молчания. И если они где-то на Небе сейчас нас слушают, очень хотелось бы, чтобы до них дошло — и, может быть, чтобы дошло до душ тех, которые сейчас живут на земле и боятся того же, — что все-таки есть предел озверению и что все-таки есть люди, которые этого не позволят. Я не говорю, что это мы только. Я думаю, что уже каждый, кто встретился с таким злом в России и видел, какие последствия оно имело, не остался равнодушным и что у каждого есть хотя бы желание сделать что-нибудь, противостоять, проявить протест, но чтобы этого не было. И мне кажется, что эта минута молчания была не только памятью, но и обещанием, что не повторится такое же, хотя бы не в таких страшных формах. Я не хотела начинать лекцию с грустного, жизнь продолжается — именно ради тех, которые сейчас на Небе.

И поэтому, если говорить о теме объединения, очень хочется поговорить о том, почему она актуальна именно в контексте 2000 года, чтобы перейти уже к более радостному, хотя, может показаться, и к более серьезному. Вчера было 100 дней до 2000 года, сегодня — 99. Уже начался обратный отсчет до нуля. И, помните, мы с вами часто говорили об импульсе 2000 года. Но мне кажется, что было бы хорошо, начиная учебный год, еще раз о нем вспомнить.

Почему для нас важен 2000 год? Потому что, независимо от того, начинается ли тысячелетие 1 января 2000 года или 1 января 2001 года, для всех учеников, для всех тех, кто так или иначе находится на пути поиска Мудрости, и не только в «Акрополе», 2000 год определен как точка, когда подводятся итоги, когда мы с вами неосознанно — но и осознанно — проходим через своего рода духовный экзамен. Кто этот экзамен будет проводить и как, я вам не могу сказать, мне просто сказано: будет его проводить сама Судьба. Кто за этой Судьбой стоит, через какие формы, какие ситуации будет проводить — я не знаю, я сама жду так же, как ждем мы с вами вместе.

Что значит духовный экзамен? Это значит, что Судьба или те, кто за этой Судьбой стоит, будут нам задавать очень конкретные вопросы, на которые мы с вами должны будем ответить сознательно, подводя итоги нашей жизни до сих пор, что было, что есть и что будет. Первое: мы с вами должны будем ответить себе, что удалось понять, открыть, осознать в течение нашей жизни до сих пор. В этом контексте: приблизились ли мы чуть больше к смыслу жизни, то есть поняли ли мы его чуть больше, чем понимали 10, 20, 30, 50 лет тому назад? Приблизились ли мы чуть больше к осознанию собственного предназначения? Можем ли мы сейчас сказать, что мы лучше понимаем, что у нас за предназначение, чем мы понимали 10, 20, 30 лет тому назад? Или что могли сказать 20 лет тому назад, то говорим и сейчас? В этом контексте — разобрались ли мы с собственной жизнью, поставили ли вещи на свои места? Переосмыслили ли мы то, что мы делаем, самих себя, наши взаимоотношения, поставлены ли там вещи на свои места? И так далее и так далее — это все входит в рамки того, что мы осознали, что открыли больше, чем 10, 20, 30 лет тому назад. Как нас будут спрашивать об этом? Очень просто. Судьба уже видит, что за нами, какие следы. Что есть, какие мысли, какие понимания, — даже если мы этого не осознаем. Но если осознаем — это очень хорошо, потому что будет понятнее, что от нас требуется дальше.

Второй вопрос, на который нам придется отвечать, — осталось 99 дней, я вам говорю совершенно серьезно: какие недостатки нам удалось преодолеть, победить? Какие у нас были самые главные проблемы всю нашу жизнь? Остались ли они такие же, или стали меньше, или вообще исчезли? Если сравнить этот период с периодом последних 5 лет, 10 лет — что изменилось на этом плане? Что удалось победить, преодолеть внутри нас самих, в наших отношениях с другими людьми, в семье, на работе, в Школе? И что удалось преодолеть с точки зрения осуществления нашего собственного предназначения, которое мы чуточку поняли или не поняли? Какие преграды были, какие проблемы, какие препятствия на деле? Удалось их преодолеть, или они остаются такими же?

И третий вопрос, вытекающий из всего этого: что удалось «пробить», пробудить? Что удалось сделать нового? Какие внутренние качества удалось пробудить, которых не было раньше? Какие формы, модели, взаимоотношения удалось пробудить, которых не было раньше? Какие дела, что-нибудь новое в Школе, на работе и т.д. удалось сделать? Для этого третьего вопроса один из основных критериев — это новое. Удалось ли пробить что-то новое? Новый этап в жизни, в нашем деле, новый этап во взаимоотношениях? Диагноз всего, всей нашей жизни будет состоять именно в этом новом, чего не было до сих пор. Удалось ли его хотя бы почувствовать? Почему будут судить об этом новом? — чтобы судить, шли ли мы вперед, стояли на месте или, наоборот, катились вниз. Если в последние 10 лет в нашей жизни, в Школе, на работе не было пробито ничего нового в делах, в мыслях, осознаниях, то Судьба сделает соответствующие выводы.

Вот это будут моменты, о которых нас будут спрашивать в той или иной форме, которой я не знаю, через те или иные события, которых я не знаю, начиная с 1 января 2000 года. Как долго этот экзамен будет продолжаться, я тоже не знаю; что знаю, то вам и говорю. Поэтому, само собой, что очень важно сейчас осознать, что бы такое еще «догнать» до 2000 года, что бы такое осознать, победить, преодолеть, что бы посеять нового, чтобы потом дало свои плоды. Но не только: еще очень важно осознать, что все вопросы, которые Судьба будет нам задавать в течение 2000 года, особенно через события, которые выпадут на нашу долю, могут синтезироваться одним-единственным вопросом: стали ли вы ближе к самому себе, к другим людям, к Богу, к Судьбе? Или, иначе: объединились ли вы с самим собой, с другими людьми и с Судьбой? Какова сила вашего объединения? Проблема объединения как возможность подвести итоги и пробивать что-то новое все равно стоит.

Я знаю, какие вопросы будут задавать мне относительно Школы. Первый вопрос: в какой мере, насколько сильно внутри каждого из твоих слушателей, твоих детей (потому что в каком-то смысле вы мои дети) проявились качества ученика?

Второй вопрос: в какой мере и насколько сильно Школа как одно целое, все ученики вместе осознавали, побеждали, преодолевали какие-то недостатки, проблемы, вместе пробуждали какие-то качества и достоинства, вместе пробивали что-то новое? И это еще один повод для того, чтобы поговорить об объединении. И я должна буду отвечать вместе с вами, в какой мере некоторые вещи проявляли вместе, осознавали или делали вместе. Меня не будут спрашивать: «А Петя преодолел свою лень, а Аня преодолела свою инерцию, а Юра преодолел свою неаккуратность, а Ваня разобрался со своими делами в семье, которые идут не так?» Нет, меня будут спрашивать о том, преодолела ли Школа какие-то элементарные недостатки, которые не являются личными недостатками кого-то, а являются проблемами людей вообще, не только в Школе; сделала ли Школа вместе какое-то усилие, чтобы преодолеть то, что сейчас является общемировой проблемой, внутри человека или вне его, хотя бы чуть-чуть.

Вы помните, мы с вами часто говорили и будем говорить в течение сегодняшней лекции о так называемой большой борьбе Света и Тьмы. И нужно, чтобы к 2000 году Светлое внутри человечества перетянуло, победило, взяло верх. И если я преодолеваю какие-то недостатки как Школа, я преодолеваю недостатки, которые характерны для всех, — во имя всех. И если я вам говорила, что наша с вами задача — стать Светом в темноте, значит, надо посмотреть, в чем мы должны им стать хотя бы элементарно. И поэтому меня будут спрашивать, например, все ли любовью отвечали на ненависть. Было ли такое, чтобы единым импульсом ответили любовью на ненависть, на жестокость? Истинной дружбой — на одиночество, на корыстные связи? Это же проблемы всего мира. Или было ли такое, что все вместе, единой волной ответили познанием на невежество, на догматизм, на абсурдность? Или было ли такое, что мы ответили чувством долга, справедливости, чести на ложь и обман? Или, например, что мы ответили прекрасным на уродливое? Или, например, что мы все вместе ответили чистым сердцем на грязь? Или милосердием, состраданием, добротой — на эгоизм, на корысть и зло? И было ли такое, что мы мечтами и идеалами противостояли мелким интересам, амбициям, карьеризму — это тоже зло всеобщее.

Вот почему я хотела сегодня поговорить об объединении. Объединении не только по форме — чтобы сейчас все объединились, стали вместе ходить на лекции, чтобы нас было побольше, чтобы вместе участвовали во всех мероприятиях — нет, а об объединении в одном и том же импульсе, в одних и тех же стремлениях, стараниях, где уже не важно, кто внес какой вклад — Петя, Ваня, Маша или Юра, — а где можно сказать, что там, где находится эта группа людей или человек, принадлежащий этой группе людей, там часть Тьмы побеждается такой-то частью Света. Еще Иисус говорил: там, где один, двое, трое, четверо объединяются вместе во Имя Мое, Я с ними. А я также могу сказать, немного перефразируя это изречение: там, где один, двое, трое, четверо проявляют усилия в одном направлении — либо для того, чтобы любовь победила ненависть, либо для того, чтобы познание победило неведение, либо для того, чтобы честь победила несправедливость, — там создаются модели поведения, критериев, с которых другие могут брать пример.

И далее. Мы с вами говорили много раз, и я еще раз повторю, что 2000 год — это время посева. Помните? И что надо успеть преодолеть многое и посеять многое, потому что дается энергия 25-ти последних лет века, благодаря которой то, что успеешь сделать, преодолеть, посеять, родить до конца века, — то и будет усиленно развиваться, как в хорошем, так и в плохом. И поэтому мне кажется, что пришло время объяснить вам немного, как действует эта энергия последних 25-ти лет (хотя «старые волки», которые в 1994 году слушали мою лекцию про год Объединения, может быть, не узнают сейчас ничего нового).

Энергия последних 25-ти лет века проявляется одновременно как волна и как импульс. Это две стороны одной медали, которые все-таки надо будет сейчас рассмотреть отдельно.

Что такое волна и как она проявляется? Обычно, для того чтобы знать, заслужило ли человечество новые двери, новые моменты, в последние 25 лет века его нужно проверить на слабые точки. Это серия событий, которые могут быть одинаковые, могут быть разные, но приносят трудности и проблемы, и эти трудности и проблемы резко усиливаются, ускоряются благодаря волне. Либо их проходишь, либо не проходишь. Причем, когда приходит волна, она касается всех. Хотя трудности могут быть разные — у каждого свои, — проблемы или слабые точки, на которые волна испытывает людей, всегда одни и те же. Могут испытывать одновременно на разобщенность, на погруженность в материализм, в состояние без смысла жизни, на депрессии, на инерцию, на пассивность, на нехватку любви, на сильный эгоизм и т.д.

Помните, мы в свое время приводили пример московской красавицы, академика и Иванушки-дурачка и говорили о том, что они все находятся на пляже, когда приходит большая волна. Спасут ли московскую красавицу ее размеры 90x60x90? Нет. Академика его диссертация или ум спасет? Нет. Иванушку-дурачка его глупость спасет? Не спасет. Волна унесет всех, кто не будет крепко держаться на ногах — то есть кто не пробудит в себе стержень стабильности, внутренней силы. Что это означает? Что когда начинаются общие проблемы, когда их груз будет чувствоваться — это значит, человек должен собрать воедино все свои качества, все достоинства, которые имеет на данный момент, и проявить их как единую силу, чтобы его волна не смыла и чтобы он не упал. Что это значит? Что если он привык в каких-то ситуациях действовать как мама, в других — как папа, в третьих — как сын, в четвертых — как философ, в пятых — как художник, в шестых — как мечтатель, в седьмых — как реалист, стоящий на земле, — значит, в данный момент он должен все эти качества объединить внутри себя и с их помощью реагировать на любую ситуацию. То есть, какая бы ситуация ни была, он должен одновременно реагировать как человек со здравым смыслом и мечтатель Дон Кихот, как мама и как папа, как художник и как философ и т.д. и т.д. — все в одном лице. Все через одну силу и все через одну ситуацию. Либо ты держишься, либо не держишься. А задача — держаться любым способом, как знаем и как можем. Если в то время, когда идет волна, кто-то не находит внутреннюю силу, чтобы держаться, опускается и поддается той или иной своей слабости, он скатится вниз больше, чем если бы этой волны не было, иногда бесповоротно. Достаточно одного повода, одной слабости во время волны, чтобы разворачивались события, которые будут все тяжелее и тяжелее и которые он уже не преодолеет. Значит, первая задача — научиться противостоять волне, чтобы она бесповоротно не унесла нас вниз на эту жизнь.

Но — возвращаемся к нашей московской красавице, академику, Иванушке-дурачку — найти внутри себя стержень, объединиться изнутри недостаточно. Если бы Иванушка-дурачок, красавица и академик постарались не только держаться на ногах, чтобы их не сбросила волна, а взялись бы за руки и попробовали противостоять этой волне вместе, а не в одиночку, то тогда было бы больше шансов для всех. Было бы больше шансов выжить слабому за счет того, кто посильнее. И отсюда следует необходимость объединиться сейчас. Объединиться, чтобы в Школе противостоять вещам, для которых получим силу противостоять им, в повседневной жизни, а может быть — почему бы нет? — в жизни города, дай Бог, была бы у нас такая сила, в жизни страны. Объединиться — чтобы противостоять волне, «не ради нас, Господи», как говорили тамплиеры, а ради того, чтобы слабые могли устоять, а сильные могли лучше помочь, и ради того, как говорится в песне, «чтоб не пропасть поодиночке».

А теперь об импульсах. Есть закон, который проявляется особенно в последние 25 лет столетия и усиливается, если речь идет о последних 25 годах тысячелетия: с того момента, когда человеку одному или вместе с другими удается противостоять волне, удается держаться, чтобы эта волна не сбросила его, не смела его вниз, с того момента, как он проявляет силу, чтобы держаться, волна превращается в импульс. Энергия для волны и для импульса одна и та же.

Что такое импульс в отличие от волны? Волна дает возможность победить старое, то есть не позволить, чтобы старые проблемы, старые «хвосты», старые долги брали над нами верх, а импульс уже дает возможность родить, пробить новое, создать новые формы, открыть новые пути, дает возможность возродиться. И обычно получается так. Держишься, сражаешься с недугами волны, проявляешь сознательные усилия, чтобы победить тот или иной недуг: эгоизм, депрессию, инерцию, пассивность и т.д., — и в какой-то момент, если ты устоял, ты чувствуешь, что получаешь крылья и эта сила, которую ты пробудил, пока сражался с волной, уносит тебя далеко-далеко. Твоя и не только твоя судьба меняется, меняются события. Те события, которые были отрицательными, трансформируются в положительные, в возможность сделать что-то новое. Ты чувствуешь себя на гребне волны, которая уносит тебя гораздо дальше, чем ты предполагал. Вот это называется импульс.

Импульс необходимо заслужить, его нужно вызвать. Сражаться с волной и пробудить импульс — это не одно и то же. Если волна — это борьба за то, чтобы не стало хуже, то импульс — это борьба за то, чтобы стало лучше. Если волна — это борьба за то, чтобы сохранилось старое, то импульс — это борьба за то, чтобы родилось новое. Пробудить импульс, или «поймать» его, работать в соответствии с ним означает изменить течение судьбы к лучшему. И в этом контексте мы, когда готовились к лекциям, очень часто повторяли одну фразу, которая характерна для импульса: человек внутри волны с того момента, как начинает понимать, что нет неудач, а есть лишь новые возможности, начинает находиться под импульсом.

Вопрос: в чем мы с вами должны объединиться в данный момент (2000 год не за горами) — чтобы противостоять волне или чтобы быть под совместным импульсом, чтобы уловить импульс и на основании его создавать что-то новое? Я могу вам задать вопрос: мы с вами как Школа противостоим волне? Да, более или менее, хотя иногда только благодаря чуду волна нас не сбивает с ног. А мы с вами под импульсом все сейчас, как Школа? Нет. То есть частично да, для некоторых людей, но надо, чтобы этот импульс был сильным, совместным, и необходимо объединиться под импульсом во имя единого нового импульса. И теперь надо понять, в чем он состоит.

Я думаю, что каждый для себя индивидуально и все мы коллективно перед 2000 годом и тем экзаменом, который нас ждет так или иначе, прекрасно понимаем разницу, что сражаться с волной и быть под импульсом — это не одно и то же.

Если я днями, годами сражаюсь против своей лени и сегодня менее ленивая, а завтра чуть больше, а потом еще меньше и т.д., с переменным успехом, но более-менее не докатилась до того, чтобы опустились руки, чтобы меня могли назвать хуже чем ленивой, — это сражение с волной. Если у меня ситуация в семье такая и такая, есть проблемы, которые раздирают эту семью, но я сражаюсь, чтобы эти проблемы не довели семью до развала, — это сражение с волной. Если я на своей работе — там скучно, там есть повседневное, там быт — сражаюсь как-то, вдохновляю себя: «Лена, пожалуйста, ну делай, ну надо...» — это сражение с волной. Если я в Школе сражаюсь за то, чтобы были лекции, какими бы ни были, лишь бы народ приходил, чтобы были направления, лишь бы были, лишь бы народ приходил, чтобы были буфет, маленькие группы, отдушины и т.д., лишь бы народ не разбежался, — то это сражения с волной.

А если я, сражаясь со своим эгоизмом или сражаясь за то, чтобы у меня было больше любви, уже мечтаю и открываю новые формы проявления этой любви — это импульс. Если я, сражаясь с тем или иным недостатком, ленью, пассивностью и т.д., открываю новые дали — такие, что о своей лени и пассивности уже не думаю, а меня трогает за сердце, за голову, за все существо, и вижу, что вот сейчас начинаю жить новой жизнью, — это импульс. Если я сейчас мечтаю о новом, чтобы моя семья тряхнула стариной, моя работа тряхнула стариной, чтобы начали жить новой жизнью — на основании преодоления старого, но чтобы это было уже новое, чтобы перевернули новый лист раз и навсегда, чтобы перестали заниматься мелочами и глупостями, — это импульс.

У нас проблема, я думаю, и в Школе, и индивидуально: мы погрязли в сражении с волной, погрязли в том, чтобы затыкать пробки, спасать, чтобы это не пошло вкривь и вкось и не развалилось, — и забыли, что все проблемы одновременно решились бы, если бы мы поймали импульс, который дает нам реальные указания, что дальше, как дальше жить по-новому, именно внутри той же самой волны. Это вещи, которые выходят за границы того, к чему мы привыкли, за грань того, к чему мы привыкли. И требуют переломов. Да, некоторые вещи требуют идти дальше, чем то, о чем мы думаем, требуют усилий — но усилия стоят того.

Поэтому, если хотим перейти в 2000 год как Школа и индивидуально, мы должны найти этот импульс, быть под импульсом, жить им. Мы должны начать по-новому, перевернуть страницу, возродиться изнутри, возродить наши взаимоотношения, возродить все то, что сейчас идет в Школе. Если не во всем, то выбрать в чем, в маленьком и большом, перевернуть новый лист, новую страницу, начать по-новому, по-другому, лучше, так как перед нами стоит большая задача, которая, как говорил ХАЛ, состоит не только в том, чтобы сражаться внутри старого мира, а чтобы создавать мир новый, лучший. И вот этой попыткой что-то начать по-новому — в семье, во взаимоотношениях, на работе, в Школе особенно — мы вносим вклад в этот импульс, который сейчас проходит везде.

И в этом смысле, вы помните, мы много говорили о знаменитой Эре Водолея, о 6-й подрасе 5-й Расы, о том, что действительно грядут новые времена, грядут лучшие времена — но будут они или не будут, это зависит от нас. Помните, мы рисовали рога Исиды и говорили, что то, что сейчас надо сделать, похоже на своего рода перетягивание каната, — помните? Когда дошли до самого дна и надо повернуть ход судьбы наверх, чтобы течение судьбы пошло наверх — через какие-то благие начинания, что-то красивое, благородное, — и чтобы это дало импульс, ускорилось и родило новые формы и новые модели.

Мы с вами говорили еще четыре года назад, почему важен импульс объединения. Если это перетягивание каната: Свет — Тьма, разрушение — новая жизнь, то, если каждый будет тянуть в свою сторону, куда мы пойдем с вами? Никуда. Что призовем, какая судьба изменится? Надо, чтобы все тянули в одну сторону, под одним импульсом, как на индивидуальном, так и на коллективном плане. И также говорили, что если в этом перетягивании каната большинство поддается каким-то своим глупостям, слабостям именно сейчас, то притянут в свою сторону разрушительную часть. И говорили с вами о Прометее и Эпиметее: хватит быть Эпиметеем, то есть тем, кто не ведает, что творит, не думает, когда что-то делает, а думает только впоследствии, и тогда ему очень трудно, естественно, последствия превратить во что-то хорошее. И что надо превратиться в Прометеев — тех, кто видит вперед, думает вперед, знает, мечтает вперед, тех, кто сумеет среагировать как индивидуально, так и коллективно, чтобы не создавать больше разрушительных последствий, а наоборот, чтобы следы, какими бы маленькими они ни были, давали почву для создания чего-то доброго, светлого — а такого в нашей жизни осталось много, не все пропало, и надежда есть. И поэтому — объединиться под импульсом Прометея до 2000 года, видеть вперед индивидуально, все вместе как Школа, как повернуть новый лист. Судьба покажет, душа покажет, лишь бы решились и проявили единый импульс.

***

Что значит быть вместе? Как человек объединяется? Какие проблемы в этом и на что нужно обратить внимание?

Во-первых, мне хотелось бы вспомнить то, о чем я вам говорила давным-давно про год Объединения. Есть разные варианты объединения. Например, близкие люди могут объединиться носами — первый вариант. В таком варианте, во-первых, больно, во-вторых, сужается поле зрения: я кроме второго человека ничего не вижу, и он кроме меня ничего не видит. Если спросят, что происходит наверху, справа, слева — мы не сможем ответить, мы объединяемся вокруг наших мелких проблем, радостей, удовольствий, и нам этого достаточно. Носами может объединиться ограниченный круг избранных, правильно? Вдвоем, вчетвером, ну, впятером — создается элита, которая в своем объединении, на самом деле, имеет ту же самую проблему: видит только кончики своих носов и размышляет, строит планы, существует в рамках близких вещей. Может ли кто-то присоединиться? Не может, потому что не пустят, места для других носов нет. Если бы даже захотели, не смогли бы, потому что они не видят этих других и не нуждаются в них. Поэтому эта форма объединения для нас не годится.

Есть вторая форма объединения, когда объединяются просто разные люди. Судьба привела разных людей на вечеринку, на работу, может, на лекцию, но они просто разные — это мы называем объединением спиной. Что получается? Каждый смотрит в своем направлении. Каждый видит свой кусочек дороги, причем разный, свой кусочек неба, причем разный, и, естественно, кроме того, что они подпирают друг другу спину, что их объединяет? — ничего. Как только один уходит — все разваливается. Ответ на вопрос, стоит ли объединяться совершенно разным, смотрящим в разные направления людям, наверное, ясен.

Есть еще одна форма — объединение ногами. Это те люди, которых объединяют одни и те же формы — поэтому говорится о форме объединения снизу — одна семья, одна работа, одна Школа, одна группа на лекции и т.д., но кроме форм не объединяет ничего. В чем проблема? Если даже можно сделать шаг, то шаг всех остальных зависит от шага одного, другие должны просто как овцы следовать за тем, куда пойдет один, или упадут, потому что ноги сцеплены. Дает ли что-нибудь это объединение? Ничего, кроме зависимости от того, кто привык ходить, таскать всех за собой.

Поэтому люди должны объединяться руками и сердцем. Объединяться сердцем подразумевает цепочку, чтобы ловить один и тот же импульс. А объединяться руками — для того чтобы делать одно и то же дело, в том смысле, что в объединении каждый должен идти своими шагами, но подстраивать шаги так, чтобы все могли идти вместе и в одном ритме. И также каждый должен ловить своим сердцем, но импульс каждого, который он проявляет сердцем, должен стать словно звук струны на одном и том же инструменте. Каждый человек, если он находится в цепочке, во всем прекрасном, что он проявляет сердцем, становится словно струна, на которой играет Бог, Судьба, может быть, Учитель. Каждый должен издавать свой звук. Никто не может издавать звук, который точь-в-точь повторит звук другого, но когда эти звуки звучат вместе — это должна быть единая гармоничная музыка. Разные звуки создают музыку.

Мы с вами пришли к тому, что надо найти способы объединения, чтобы каждый нашел свой вклад, свои усилия, свой звук и чтобы не был в диссонансе со звуками остальных, чтобы была одна музыка, где уже не отличишь и неважно, кто играет на виолончели, кто на рояле, кто на бубне, уже неважно, кто какой пост занимает, кто к чему стремится, самоутвердился или нет. Важно, чтобы был свой звук, и важно, чтобы этот звук был частью звучания оркестра. Это принцип цепочки. И также это принцип сообщающихся сосудов, где в цепочке небо над всеми одно, то, что проявляет один, отражается автоматически на всех других, то, что отнимается у одного, — автоматически из-за этого страдают все остальные. И сила цепочки: сила одного — это сила всех, сила всех — это сила одного. Сила цепочки определяется по силе самого слабого и самого сильного ее звена. Когда определяешь самое слабое звено, оно указывает тебе ограничение всей цепочки, а когда определяешь, в чем состоит сила самого сильного звена, ты видишь, до чего могут дойти все остальные в цепочке.

И у нас появляются очень конкретные параметры объединения. И поэтому говорится: для того чтобы быть вместе, нужно не только стремиться создавать цепочку. А для того чтобы создать цепочку, нужно ответить на один основной вопрос: что объединяет, а что разъединяет людей в группе, в семье, в Школе — тех людей, которые вместе? Для того чтобы было единство, нужно ответить на этот основной вопрос. И нужно стремиться к тому, чтобы того, что объединяет, было больше, чем того, что разъединяет. И особенно нужно стремиться к тому, чтобы то, что разъединяет, мы преодолели, победили во имя того, что объединяет. Вот первый критерий объединения.

Если мы это не поймем, то ни цепочки, ни единства не будет. И чем больше внутри цепочки того, что объединяет, тем сильнее импульс, сильнее сама цепочка. И поэтому давайте сегодня попытаемся посмотреть, насколько наша цепочка сильна. Насколько сильно то, что объединяет, и насколько сильно то, что разъединяет. И мы можем, говоря об объединении, задать еще один вопрос: наша цепочка в этом контексте живая или мертвая? То есть люди, которые собрались вместе, проводят через себя определенный импульс благодаря тому, что их объединяет, или нет? Проходит через эту цепочку живая сила, объединяющая ее, или нет?

Перед тем как поговорить о том, что нас разъединяет, давайте поговорим о том, что нас объединяет. Не только сейчас в Школе, а какие есть критерии для того, чтобы посмотреть, существует или нет единство в любом месте — в семье, на работе и т.д. Акропольский, или философский, критерий: есть ли узы, есть ли любовь, которая объединяет нас не в этой жизни, а за ее пределами? Вот один очень тонкий критерий, по которому это можно осознать. Вы никогда не задавали себе вопрос: а были ли мы вместе раньше, в других жизнях? На этот вопрос очень трудно ответить. Не задавали? Вот сейчас я вам его задаю. Вспомните своих любимых существ, друзей, знакомых, Школу. Когда пройдет эта жизнь, когда после смерти мы вновь возродимся в новой жизни, в новых условиях, как вам кажется, с этим человеком, с этими людьми мы будем вместе дальше? Вот первый критерий объединения. Душа уже знает ответ, и душа уже может сказать: да, будем, а как иначе? Или: нет, не будем, продолжать такое не имеет смысла. Вот первый критерий объединения. Если душа говорит «да» или если душа не знает, но очень хочет, то первый критерий объединения уже есть, уже делаем шаги навстречу этому человеку. Какие шаги — тут рецептов нет; душа знает рецепты, а я знаю, что мне не хотелось бы расставаться с ним в следующей жизни. Мне хотелось бы, чтобы в следующей жизни продолжили, были вместе, и во имя этого душа и подсказывает шаги, и терпит, и прощает, и не занимается злопамятством, и находит новые формы и модели.

И более того, недостаточно только задаваться вопросом, были ли мы вместе или не были, потому что, если говорить о том, что объединяет, — объединяют совместные мечты, совместные дела в контексте того, что мы говорили, когда говорили о духовной стае. Духовная стая — это не просто группа людей, которая в одной жизни встретилась по какому-то поводу, в другой жизни встретилась по какому-то поводу; это не просто люди, которые встречаются в жизни и после смерти. Духовная стая — это группа людей, которых в разных жизнях объединяет одна и та же мечта, одно и то же дело. И если говорить о самых глубоких критериях объединения, для того, чтобы вы знали, стоит или не стоит, — вы когда-нибудь задавались вопросом: то, что делаю сейчас, что является частью меня, делали ли мы раньше вместе с таким-то, таким-то и таким-то? Иногда сердце на это не может ответить, потому что еще не вспомнило. Но душа уже знает ответ, хотим ли продолжать делать то же самое, будем ли и созданы ли для этого условия. Душа уже строит планы не только на эту жизнь, она строит планы на следующую и на многие жизни, хотя и не доводит это до нашего сознания.

И когда речь идет о том, чтобы перевернуть новую страницу в мечтаниях, в том, что мы делаем в Школе, — вот критерий объединения: вы хотели бы, чтобы, родившись заново, мы опять были вместе, чтобы продолжали то же самое дело в других, лучших формах? Перспектива родиться в следующей жизни и начать все заново, проходить через грязь, через поиски, опять «тыркаться» куда-то согревает? Если согревает, значит, надо объединяться с теми, с кем будем в следующей жизни. Если не согревает... Для меня это был бы ужас: не видеть вас в следующей жизни, не работать с вами, не продолжить то, что начали с таким трудом и потом сегодня, — я взбунтовалась бы против судьбы. Я знаю, что такого не может быть, что если сейчас дойдем до конца, то и в следующей жизни продолжим, — и это нас объединяет. И если на эти два вопроса я отвечаю «да» — да, я хочу продолжать с этими людьми или с этим человеком в следующей жизни, хочу делать то же самое дело, иметь ту же самую мечту в следующей жизни, — то, значит, все остальные вопросы, которые нас разъединяют, являются глупостями и мелочами. Если я не могу ответить на этот вопрос, тогда срочно до 2000 года у меня стоит задача найти людей и найти мечту, которую я могу продолжить в следующей жизни, иначе моя душа будет блуждать без цели. Вот задание на следующий период: надо с кем-то объединиться и не идти в одиночку. А если — как я предполагаю, и дай Бог — сегодняшняя моя аудитория, мои родные дети (я вас так воспринимаю), где-то глубоко в сердце своем говорят, что будем продолжать дальше, или есть желание, то тогда все, что нас будет разъединять, — это мелочи.

Давайте посмотрим вкратце, какие мелочи могут нас разъединять поверхностно и не давать нам почувствовать вот это единство в мечтах и действиях. Первая мелочь (хотя на первый взгляд она может показаться существенной) — это что обычно задачи и цели, да, объединяют, но каждый их видит по-разному, каждый видит свои планы, видит разные формы осуществления, и каждый думает, что в своем видении он прав.

Как эта мелочь, эта глупость решается? Решается тем, что человек должен четко понять, что внутри определенной группы, семьи, с которой он объединяется, каждый имеет свою роль. То есть каждый проводит через себя, в идеальном варианте, ту часть импульса, которую способен проводить. Но если речь идет о группе людей, которая объединена настоящими мечтами, внутри этой группы всегда должен быть кто-то, кто проводит часть импульса большую, чем все остальные. Кто-то, кто является центром и сердцем группы и чей авторитет является естественным. И он проявляется не через его профессиональные качества — это менее всего важно, — а через его качества как человека, ученика, учителя, мистика, философа и только потом профессионала. И если мы хотим объединения, мы должны понять, что если мы сами не являемся этим центром, а у людей в группе разные мнения, разные видения, то должен быть кто-то, на кого группа будет равняться. И что видение того человека, который является естественным центром, должно быть тем направлением и центром, вокруг которого все остальные мнения и выводы должны прийти к своему согласию. Как видит он, если уж не можем увидеть сами, туда и надо смотреть.

Как часто мы это забываем! Как часто, можно сказать, мы на себя берем роль этого центра, пытаясь внушить, навязать свои идеи, свои видения, свои планы, не считаясь с тем, что есть человек, который этот импульс проводит больше нас, дольше нас, который мудрее и, по крайней мере, знает больше, чем мы, всю ситуацию. Поэтому я говорю: осторожно! Если уж берем на себя роль центра, тогда надо задавать вопрос, кто нам на это дал право: судьба — раз, потому что других нет; кто-то выше нас, более компетентный, — два. И особенно: соответствуем ли мы этому центру своим естественным авторитетом? А это значит, что по своим мистическим, философским, ученическим качествам, действиям, по своему примеру и образу жизни мы должны быть явно сильнее, чем все остальные, кто находится в группе, если хотим, чтобы они объединялись вокруг нас и вокруг наших идей. Но, осторожно, когда речь идет об объединении, не может быть моей идеи — есть общее дело, есть общая идея, и внутри этой общей идеи каждый должен найти крупицу, которая эту общую идею «пробьет».

Пытаться самоутвердиться через пробивание общей идеи — это большой грех, и он разбивает единство. Поэтому осторожно с критикой. Одно дело, когда я прихожу и говорю: это не так, это не так, другое, третье, четвертое, — а другое дело, когда я прихожу со своими советами, когда моя внутренняя цель — не критиковать, а реально помочь, мне неважно, будут ли брать мое или чужое мнение, главное, чтобы для дела было лучше. В этом еще один момент.

Возникает такая проблема. Если я хочу более ответственную роль внутри группы, то я должен задать себе вопрос: а ту роль, которую я сейчас исполняю, выполнил ли я до конца? Со всем своим авторитетом на своем месте, со всеми своими силами? И если кто-то хочет у меня стать преподавателем на лекциях — ради бога! Но ты будь тогда членом, который будет откликаться в любое время на любое дело, как откликались все преподаватели в свое время. Улавливай, проявляй сострадание, понимание, доброту, посмотри, чтобы вокруг тебя был реальный круг людей, для которых ты будешь примером, — только тогда можешь у меня просить стать преподавателем. Это кроме того, что должен пройти все то, что преподавателю нужно. Мы очень часто забегаем вперед, забывая о том, что, для того чтобы было единство, каждый должен укрепиться на своем месте, на своем месте быть примером и авторитетом. И что критика полезна только тогда, когда мы видим, что она дает импульс к новым возможностям. Если нет — горе тому, кто разрушает единство народа, который сражается, старается, худо-бедно, совершает ошибки, но объединен в одном и том же направлении.

И последний момент. Иногда бывает так: что если центр — не центр, если он поставлен руководить, а на самом деле не выполняет свою роль? Во-первых, это не нам судить. Во-вторых, это судить Богу, тому, кто его поставил, и самому человеку. В-третьих, даже если это так, есть такое человеческое понятие, которое называется помочь, подставить плечо — даже человеку, который не умеет руководить, чтобы он мог руководить, — помочь советом, чтобы он мог знать, что рядом с ним есть союзник, который не будет закрывать глаза на его ошибки, но будет его поддерживать. Истинные философы, великие люди, никогда не стремились к «посту», никогда не стремились к тому, чтобы занимать пост, который соответствует их возможностям и той помощи, которую они реально оказывают. Многие из них довольствовались тем, что помогали, оставаясь в тени, были правой рукой, плечом для многих правителей, о них никто не знал, их никто не благодарил, но для них было важно, чтобы дело шло.

Что может еще помешать единству? Мы все разные, у нас разные темпераменты, характеры и т.д. и т.д. Вкратце: что в семье, что в Школе — слава богу, что мы разные, кто-то более спокойный, кто-то более бурный. Нельзя путать проявления характера с сутью. Очень часто мы не можем достичь единства, потому что хотим, чтобы была уравниловка, чтобы все были в радостном настроении, или динамичные, или, наоборот, спокойные — в зависимости от того, какой темперамент нам больше нравится и какие мы сами. Осторожно! Пусть темпераменты проявляются как проявляются, каждый является индивидуумом. Главное, чтобы через эти темпераменты проявлялась суть, общая идея, которая должна объединить всех. И если идея действительно вдохновляет всех, дает импульс всем через разные темпераменты, разные способы и формы — все начнут «болеть» ею. Если до этого не дойдет, значит, мы не преодолели грань темперамента. Какие бы ни были разные темпераменты, когда начинаем «болеть» все за одно и то же — значит, мы свои темпераменты победили.

Объединению очень мешает, когда видишь цель и знаешь, что все ее видят, но видишь столько ошибок! Вроде, все все понимают, а так много глупостей, так много проблем! Когда ты знаешь, каким все должно быть, очень сильно гнетет, когда видишь, как все выглядит в данный момент. Вплоть до того, что человек отказывается, говорит, что больше не будет участвовать, что ему все надоело, никто эти ошибки не понимает и т.д.; когда будут условия идеальные и дело пойдет так, как должно быть, — тогда я буду принимать участие. Вот это тоже мешает объединению, потому что забывается, что не все получается сразу. И забывается, что каждое дело, когда оно развивается — в семье, в Школе, — имеет свой естественный процесс и что многие ошибки и многие глупости, которые совершаются внутри этого дела, являются частью этого естественного процесса. Надо же пройти через ад, надо же пройти через грязь. Гончар, который делает свой сосуд, или скульптор, который делает из камня статую, должен собрать материал, должен испачкаться пылью камней. И поэтому самое страшное, что может случиться с точки зрения единства, — это когда в такие моменты, когда человек видит и свои и чужие моменты, и свои и чужие несовершенства и глупости, он умывает руки и говорит, что все, он в этом участвовать не будет. И начинает хныкать, начинает терять мужество, терять силу, впадает в депрессию, участвует в том или ином деле формально — вместо того чтобы поддержать тех, кто, ты видишь, в данный момент ошибается, является более слабым и т.д., поддержать; ведь кто-то же должен держаться!

И самое главное, если речь идет об объединении, особенно если дело идет не так и появляются проблемы и кризисы, — не ждать, чтобы держался кто-то другой, а потом держаться самому, а держаться самому, поддерживать, давать силы — и тогда будут держаться другие. Даю пример нашей экспедиции на Эльбрус. Когда уже поднимались к вершине, было несколько рыцарей, которые думали, что поднимутся без проблем, но из-за горной болезни не могли продолжать идти. Просто двое из них сели и сказали, что больше не могут (я чуть-чуть утрирую). Кружилась голова, физически не могли продолжать двигаться. И одна дама стала их растирать, говорила: «Давайте, ребята, ну, не надо, ведь перед целью уже, ну, не будем сейчас останавливаться!» Она напоминала им о главном, куда надо дойти и ради чего на эту гору надо подниматься. И благодаря ей они встали и пошли — и дошли.

И вот сейчас, как никогда, нам надо объединиться именно в таком импульсе. Если видим, что кто-то совершает ту или иную ошибку, давайте вспомним о главном, не будем сейчас бросать, давайте будем держаться, докуда надо идти, давайте вместе. Вот важный аспект для объединения: держаться, семья это, или Школа, или работа, или еще что-то.

И можно сказать, что реально кто-то более слабый, кто-то более сильный, само собой; очень часто угнетает, что вот этого не растормошить — что угодно с ним делай, все равно его дело, его обязанности тащу я, а если передаю обязанности ему, то знаю, что это не будет сделано. Вот это мешает объединению, потому что такое впечатление, что объединение — это ты и еще двое-трое, которые понимают, а остальные как спали, так и спят. Ошибка. Само собой, ты не можешь шагать вместо человека — это было бы глупо и невозможно, потому что, как только отпустишь его из своих объятий, он опять остановится и не будет идти. Само собой, что глупо этого человека тянуть. Но если ты хочешь быть объединенным с ним, ты должен понимать, что этот человек хотя бы элементарно должен оставаться в цепочке, потому что сила цепочки переходит на него. Пусть он не может сейчас ею воспользоваться, не может проявить ее, пусть он даже ее не чувствует, — сила того, кто находится рядом, своим примером ему постоянно показывает, что можно быть другим, защищает его от более глубокого падения. И рано или поздно, если этот человек остается в цепочке — лишь бы не ушел из семьи, — если остается в рамках семьи, какая бы она ни была — физическая, духовная и т.д., — вот эта сила, которая ему дается, которую он не может использовать, которая проходит через него неосознанно, заставит его проснуться. Пусть спит, рано или поздно у него всегда есть шанс проснуться. И в этом смысле надо научиться людям прощать, не быть злопамятным и постоянно давать им шансы для работы тем или иным примером, теми или иными условиями.

А может случиться так, что внутри цепочки появляется опухоль — то есть человек, который однозначно не только противостоит целям, задачам, мечтам цепочки, семьи, духовной или физической, но явно отравляет, заражает всех остальных, словно гнойник, который, если не удалить, заразит весь организм. Для его собственного блага и для блага самой цепочки, какой бы она ни была, так же, как делается операция и устраняется опухоль из организма, лучше бы, чтобы человека в этой цепочке не было и чтобы им заниматься отдельно, вне цепочки, или семьи, или чего-то другого, и вне ее целей и задач. Почему? Потому что сила цепочки усиливает все то, что есть в человеке, в его звене, как в хорошем, так и в плохом. Если идет явное разрушение, то будет усиливаться и разрушение. Поэтому тут чтобы были тонкие моменты, чтобы знали, что надо сражаться за человека до конца — но с того момента, как он становится источником заразы, надо сражаться за него, но вне цепочки. Примените эти выводы внутри семьи и т.д. Я думаю, что они будут полезны.

Иногда мешает объединению то, что не все болеют одинаково за дело, за общую мечту, которая их объединяет. Я болею, горю, а он вялый, холодный и т.д. Почему это так? Если не все болеют с одинаковой силой... Чем сильнее болеют, тем лучше для единства и для дела. Есть импульс, который должен заражать, передаваться всем остальным. Значит, проблема в том, кто импульс передает. А если он плохо передает — знаете почему, очень часто? Потому что забывает о главном. Не только о главном, о цели, о задаче, но и о тех, кто живет этой целью. Например, говорят о Школе, о Доме Жизни, очаге благородства, красоты, познания и т.д., а забывают о главном — обо всех тех, кто стоит за этой целью. Забывают о том, что эту цель кто-то родил, не мы, мы ее проводим, и что тот же самый импульс нам дает кто-то сверху. Забывают о Невидимом, о Боге, Учителе, архетипах, о звездном небе, где этот импульс на самом деле рождается, если он действительно нас объединяет и если он действительно нужен. И забывают о том, что каждый раз, когда импульс иссякает либо в моем сердце, либо в душе того, кому я этот импульс передаю, надо вернуться к истокам, «зарядиться», возобновить его. Надо приблизиться и жить этим Небом и этим Богом тогда, когда этот импульс передаешь, хотя о нем можешь и не говорить. И если когда-нибудь у кого-то будет любая слабость — на это мы имеем право, кто-то устанет, просто бывает нужно остановиться, — напомните ему о главном, что стоит за всем. Если после этого не поднимется и не встанет... Напомните сначала себе, а потом ему. В словах, пантомимой, как хотите, что угодно скажите, лишь бы он это почувствовал. Если после этого не встанет, значит, он не звено в цепочке. Это касается взаимоотношений, это касается Школы, это касается многого. Вспоминая о главном, вспоминая о новой Заре, о возрождении, которое будет, пусть через тысячу лет, и которое мы готовим всеми импульсами, о которых я говорила сегодня, мне очень хотелось бы попросить у вас помощи. С одной стороны, сделать так, чтобы, чем больше приближается 2000 год, мы с вами — я не говорю уже об индивидуальных моментах, тут будет разбираться каждый сам с собой, — чуть-чуть побольше, посильнее жили Школой. Очень хотелось бы, чтобы Школа не воспринималась только в рамках направления, в котором работаем, в рамках той группы, в которой слушаем лекции, в рамках только разговоров в буфете или в курилке, и очень хотелось бы, чтобы мы объединились все вместе. Я постараюсь дать для этого новые формы, чтобы, несмотря на то, кто в каком направлении находится и кто в какую группу ходит, знали и мечты, и проблемы, и дела, и удачи всей Школы, и чтобы как-то все это касалось каждого.